Одновременно с этим радист Буревестника доложил

Одновременно с этим радист Буревестника доложил своему командиру: - Наблюдая за эфиром, обнаружил, что радиостанция на Антопулоси не работает. Ее непрерывно вызывают смысл порту Лузан и смысл одного греческого порта, но Антопулос не отвечает.

 Эти купцы, видимо, спят или в них вечно что-то ломается! - Презрительно заметил механик.
 Капитан-лейтенант приказал радисту: - Попробуйте вызвать Антопулос и когда это удастся, - помогите ему связаться с портом.
 Есть, товарищ командир! - Ответил радист и вышел из кают-компании.  Почти в то же время вахтенный на корабле заметил быстрое моторное судно пограничной охраны, входившего в бухту, а на горизонте - самолет, который тоже быстро приближался к Соколиного висилка. На моторном судне прибыли представители следственной власти, а самолет был Поисковик рыбы. Бочонок мастерски посадил свою машину на воду и с минимальным пробегом бросил якорь в полусотне метров от рыболовного причала. Надув клипербот, летчики перебрались на берег. Они привезли с собой почту, а в том числе и письма профессору и капитан-лейтенанту Трофимову.
 В письмах не было ничего особенно нового, но их авторы утверждали, что событиям на Лебедином острове предоставляется исключительно важное значение, хотя в присутствии подозреваемого подлодки почти никто не верит. Единственным свидетелем по этому делу выступал лейтенант в запасе Барило, который якобы видел лодку во время полета, но штурман Петимко его показаний не подтверждал.
 Минувшей ночью оба летчика мало спали, потому что после того, как вечером давали показания, начали спорить. Бочонок возмущался, что Петимко не видел подводной лодки, а Петимко заявлял, что он хоть и не военный летчик, но имеет вполне здоровые глаза, рыбу из воздуха видит, странно, он не мог увидеть целого корабля. Наконец, они согласились на и м, что Барило совершил ошибку, не зовет громко, когда увидел лодку, а ошибка Петимка заключалась в том, что он невнимательно отнесся к знакам Барило. Надо сказать, к рынку Барило убедил Петимка, и теперь это был единственный, кто, кроме Барило, безусловно верил, что в море плавал неизвестную подводную лодку. Был еще один человек, который почти верил в присутствие подводной лодки. Это - Семен Иванович Трофимов, который, правда, отмалчивался, потому что не имел никаких доказательств, кроме слов Барило и очень неопределенных высказываний наблюдателей на гидрофона. О наблюдении Барило знали только военное командование, пограничная охрана и профессор Ананьев.